Секс с дрозофилами, марсианами и шотландцами

В Петербурге состоялась премьера спектакля "Такого театра" "Даже не знаю, как начать...", плода коллективных усилий режиссёра и актрисы Натальи Пивоваровой (экс-"Колибри") и актёров Александра Баргмана, Александра Лушина и Ирины Полянской. "Такой театр" – организм, в общем-то, необязательный. У всех его участников дел хватает: игра на академической сцене, дублирование фильмов или эстрадные проекты. Но есть некая непреодолимая сила, которая заставляет их примерно раз в полтора года придумывать и показывать на маленьких сценах свои действа. В предыдущих спектаклях "такие актёры" с наслаждением препарировали канонизированные формы зрелищ, выворачивали наизнанку театральную кухню, мстительно потешались над теми способами выжимать у зрителей слезу или вызывать смех, которым их учили в театральных вузах.

В "Чёрствых именинах" объектом такого издевательского патологоанатомирования стала советская мелодрама – от Володина до Брагинского – о встрече двух одиночеств, в "Докопаться до истины – 2" - "мыльная" мелодраматичность. "Даже не знаю, как начать..." не опирается ни на какой конкретный театральный жанр, хотя в прологе госпожа Пивоварова в амплуа "я у мамы дурочка" играет экзальтированную актрису студийного театра, переполненную восторгом от того, что вот сейчас вот выйдет на сцену. В этом сила спектакля: зритель ищет точку опоры, долго не понимает, что происходит. На авансцене сменяют друг друга актёры, шизоидность их монологов постепенно возрастает, пока они не складываются в энциклопедию странностей любви, кого угодно и к чему годно. Но в этом и уязвимость спектакля: опасно близка грань, за которой он превращается в капустник. Не все актёры достигают той степени изящно аранжированного безумия, которая органична госпоже Пивоваровой, вновь, как и в "Докопаться до истины – 2", напоминающей эксцентричных, болтливых, насквозь искусственных, но беззащитно-искренних героинь Педро Альмодовара.

Но коллективными усилиями они добиваются обаятельного эффекта почти детской игры в профессию, которую позволяют себе профессионалы, вырвавшиеся из пут обязаловки. Наталья Пивоварова то изображает бабёнку-экскурсовода, хаотично перескакивающую от одной мысли к другой, запертую вместе с клиентами в лишенном электричества Трубецком бастионе Петропавловки, то исполняет выспренный, пародийно-любительский хореографический этюд "Проявительная", то, напоминая инопланетного кузнечика, водит экскурсию по музею обломков, оставшихся от человечества, искренне удивляясь и тому, как люди ели ртом, и тому, как они пульсирующими движениями делали детей.

Ирина Полянская в роли деревенской бабы, живущей в опасной близости от АЭС, собирается в полёт к своему газообразному марсианскому полюбовнику. Генетик из Хайфы Александра Баргмана со всеми ухватками романтического героя произносит душераздирающий монолог о любви к мухе-дрозофиле по имени Марина. Зловещий чревовещатель Александра Лушина казнит тремя страшными казнями – вешает, расстреливает и сжигает – зверушку-перчатку, вытеснившую его из жизни. А затем на виртуозно ломаном английском объясняется в любви к Шотландии, требует оценить драйв заунывной волынки и подводит мистическую базу под ношение мужчинами юбки.

Лишь однажды на сцене сразу два актёра: господа Баргман и Лушин – близнецы, которым кажется, что они все время спорят, хотя просто проговаривают разными словами одни и те же вещи. Конфликты они снимают, элегантно распиливая дрова. Собственно говоря, весь спектакль и есть символическая пилка "дров": актёрских комплексов, лингвистического хаоса обыденной речи и тоски о прекрасном, выплескивающейся в любви к самым причудливым объектам.

Михаил Трофименков, январь 2004 г